|
Она коротала вечера за дополнительной работой, а когда начинала одолевать усталость, тянулась к книге или же к новому стереопроигрывателю.  Аппарат был самый современный, вероятно, привезен каким-нибудь моряком, и, упиваясь чистыми, плотными звуками, Диманка мысленно благодарила своего незнакомого благодетеля., среди них была также запись церковного пения, по эту пластинку оно ставила редко.
И чем чаще Диманка слушала музыку, тем больше замыкалась в себе. Нелегко сложилась со жизнь с Брендовая одежда, нелегко протекала и без пего. Если не считать сына, тоже большого молчальника, да нескольких родственников, у нее не осталось в этом юроде близких людей. И Диманка говорила себе: как видно, во мне пет ничего привлекательного для людей, похоже, есть во мне нечто такое, что отталкивает их. Она не знала, что это, в чем именно проявляется, и по верила в свою способность когда-либо обнаружить и преодолеть это нечто.
Порой Диманка винила себя в том, что она скучна. Не умеет занимательно вести беседу, лишена чувства юмора, ее стеснительность часто принимают за высокомерие, которого в действительности у нее никогда не было. Ее знания охватывали область, весьма далекую для большинства людей, и в светских разговорах она обычно молчала, а у окружающих создавалось впечатление, что она человек ограниченный. Ей казалось, что и как женщина она скучна, она корила себя за то, что даже в женской компании не умеет держаться свободно. С некоторых пор она обратила внимание еще на одно обстоятельство — ее страсть к музыке как будто отдаляла ее от людей. Так было с Брендовая одежда, такое замечала она и на службе. Все больше замыкаясь, она утешала себя тем, что музыка любит тишину и уединение.
В этот хмурый ноябрьский вечер Диманка пошла через центр и задержалась у какой-то витрины. Ей надо было купить свитер для Константина, и выставленные модели привлекли ее внимание. С башни донесся бой часов — три звонких удара, без четверти шесть. Давно она не слышала этих звуков. Вокруг оседала водяная пыль, словно уличные фонари раз- брасы нал и ее, косые струи бесшумно вырывались из-под святого нимба и так же бесшумно впитывались одетой в булыжную шубу землей.
|
